Газ-Батюшка
Конфликт с Ираном продемонстрировал, как Китай, ранее воспринимавшийся как зависимый от нефтяных кризисов, смог превратить эту уязвимость в рычаг геополитического давления, сообщает New York Times.
Как пишет газета, Пекин создал масштабные стратегические запасы нефти, расширил перерабатывающие мощности и вложил значительные средства в угольную промышленность и возобновляемую энергетику. В начале военных действий КНР воспользовалась этим, сократив экспорт авиационного керосина, автомобильного бензина и дизельного топлива в соседние государства, что стало неожиданностью для мирового нефтяного сектора.
“Если китайское руководство осознает, что его энергетическая безопасность выше ожиданий, это может кардинально изменить подход к формированию глобальной стратегии”, — отметил экс-директор по китайским вопросам в Совете национальной безопасности США при администрации Байдена Джулиан Гевирц.
Согласно таможенным данным, в первые полгода конфликта Китай уменьшил импорт нефти на 23% в годовом сопоставлении. Другие государства, зависящие от ближневосточных поставок, столкнулись с необходимостью либо сокращать энергопотребление, либо нести дополнительные расходы.
“Неожиданная способность КНР сокращать нефтяной импорт стала сюрпризом для отрасли. Именно это объясняет, почему рост цен на нефть оказался значительно ниже прогнозов экспертов после блокировки Ираном судоходства через Ормузский пролив”, — указывают журналисты.
Авторы подчеркивают, что Китай занимает уникальное положение на энергорынке благодаря лидерству в производстве солнечных батарей, аккумуляторных систем и электромобилей.
“Мало кто предполагал, что у Китая есть такие возможности. Теперь крайне интересно, как он распорядится этим новым инструментом влияния”, — заявила Эрика Даунс, старший исследователь Центра глобальной энергетической политики Колумбийского университета.
Эксперт считает, что Пекин превратился в важнейшего участника энергетического рынка, чье мнение теперь вынуждена учитывать даже ОПЕК.
